• 2008
• 2009
• 2010
• 2011

The aim of the study was to establish predictors of atrial fibrillation (AF) relapse in 6 months after cardioversion in patients with persistent AF, based on clinical, anamnestic parameters, data of transtoracal and transesophageal echocardiography. The study included 122 patients with persistent non-valvular AF with planned restoration of sinus rhythm. After planned cardioversion sinus rhythm was restored in 114 patients (93.4 %), in 8 patients 6.6 %) cardioversion was not achieved. Among 114 patients with successful cardioversion sinus rhythm in 6 months was preserved in 74 (64.9 %), AF relapse in 6 months was registered in 40 (35.1 %) patients. The probability of AF relapse depended on age, stage of arterial hypertension, heart failure, diabetes mellitus, earlier stroke or transient ischemic attack, as well as on functional state of left atrial appendage, but not left atrial cavity. Preservation of sinus rhythm in 6 months was associated with improvement of structural and functional state of myocardium and central hemodynamics parameters.

Ключевые слова: персистирующая фибрилляция предсердий, кардиоверсия, чреспищеводная эхокардиография, трансторакальная эхокардиография

Фибрилляция предсердий (ФП) – наиболее распространенная тахиаритмия, которая существенно увеличивает риск смерти от сердечно-сосудистых причин и ухудшает показатели качества жизни [2]. Несмотря на обширную доказательную базу, критерии выбора между стратегиями контроля частоты сокращений сердца (ЧСС) или сохранения синусового ритма у пациентов с персистирующей ФП до конца не определены. С позиций доказательной медицины, частота возникновения осложнений и показатели качества жизни при сравнении обеих стратегий в контролированных исследованиях существенно не отличались. В то же время, по данным ретроспективного анализа данных исследования AFFIRM, длительное сохранение синусового ритма ассоциировалось с уменьшением заболеваемости и смертности [10]. Принятие решения о целесообразности восстановления и удержания синусового ритма в клинической практике преимущественно базируется на ряде клинико-функциональных показателей, характеризующих течение заболевания, тяжесть поражения сердца и степень риска тромбоэмболических осложнений [5].

Цель исследования – определение предикторов рецидива фибрилляции предсердий в течение 6 мес после кардиоверсии у пациентов с персистирующей фибрилляцией предсердий на основании клинико-анамнестических параметров, по данным трансторакальной и чреспищеводной эхокардиографии.

Материал и методы

В исследование включили 122 пациента с персистирующей формой ФП (длительность последнего эпизода более 48 ч) неклапанного происхождения, которым планировалось восстановление синусового ритма. Средняя длительность периода от начала первого эпизода аритмии составила 1095 (квартили 365–2190) дней, средняя продолжительность последнего эпизода ФП – 22 (14–32) дня. Возраст пациентов составил от 45 до 75 лет, медиана 57 (52– 63) лет. Среди обследованных были 91 (74,6 %) мужчина и 31 (25,4 %) женщина. У 112 (91,8 %) пациентов диагностировали ишемическую болезнь сердца (ИБС). Артериальная гипертензия (АГ) была выявлена у 91 (74,6 %) пациента, в том числе І стадии – у 7 (5,7 %), ІІ стадии – у 76 (62,3 %), ІІІ стадии – у 8 (6,6 %). У 52 (42,6 %) пациентов отмечали повышение артериального давления (АД) 1-й степени, у 8 (6,6 %) пациентов – 2-й степени. Семь (5,7 %) пациентов ранее перенесли острое нарушение мозгового кровообращения (ОНМК) либо транзиторную ишемическую атаку (ТИА). У 92 (75,4 %) пациентов диагностирована хроническая сердечная недостаточность (СН) I стадии, у 29 (23,8 %) – ІІА или ІІБ стадии, среди них у 7 (5,8 %) имелась систолическая дисфункция левого желудочка (ЛЖ) (фракция выброса (ФВ) менее 45 %). Состояние 27 (22,1 %) пациентов соответствовало І функциональному классу (ФК) по NYHA, 79 (64,8 %) – ІІ ФК и 16 (13,1 %) – ІІІ ФК. У 9 (7,4 %) пациентов диагностировали миокардиофиброз, у 4 (3,3 %) – кардиомиопатию, у 3 (2,5 %) – инсулинонезависимый сахарный диабет (СД) 2-го типа.

В исследование не включали пациентов с длительностью ФП более одного года, клапанными пороками сердца, СН ІІІ стадии, повышением АД 3-й степени (180/110 мм рт. ст.), перенесенным в течение последних трех месяцев острым коронарным синдромом либо ОНМК, декомпенсированным гипо- или гипертиреозом, противопоказаниями к восстановлению синусового ритма методами медикаментозной либо электрической кардиоверсии.

Степень риска тромбоэмболических осложнений определяли по шкале CHADS2 [3, 5]: СН, АГ, возраст старше 75 лет, СД – по 1 баллу, перенесенное ОНМК либо ТИА – 2 балла.

Всем пациентам исходно проводили трансторакальную (ТТЭКГ) и чреспищеводную (ЧПЭКГ) эхокардиографию с целью выявления тромбов, а также маркеров внутриполостного тромбообразования. ТТЭКГ выполняли по общепринятому протоколу в М- и В-режимах на ультразвуковой системе «HDI 5000» фирмы Philips широкополосным фазированным датчиком «Р4-2» с частотой 2–4 МГц для исключения клапанных пороков сердца, оценки размеров и функции левого предсердия (ЛП), систолической функции ЛЖ и структурно-функционального состояния других камер сердца. Из левого парастернального доступа по длинной оси в В- и М-режимах измеряли конечнодиастолический размер (КДР) правого желудочка (ПЖ), максимальный и минимальный переднезадний размеры ЛП, конечносистолический размер (КСР) и КДР ЛЖ, толщину межжелудочковой перегородки и задней стенки ЛЖ в диастолу. Из верхушечного доступа в четырехкамерной позиции измеряли конечносистолический (КСО) и конечнодиастолический (КДО) объемы ЛЖ, ФВ ЛЖ по методу дисков (Simpson). Из субкостального доступа в В-режиме измеряли максимальный размер нижней полой вены и степень ее коллабирования на вдохе для определения максимального давления в правом предсердии (ПП) [12].

С учетом зависимости показателей ТТЭКГ от роста и массы тела, систолические и диастолические линейные и объемные показатели ЛЖ, массу миокарда (ММ) ЛЖ корригировали по площади поверхности тела (ППТ), рассчитанной по формуле [4, 12, 13]:

Из верхушечного доступа в четырехкамерной позиции в конце систолы и диастолы ЛЖ измеряли продольные и поперечные размеры ЛП и ПП, соответствующие их длинным и коротким осям, а также площади и объемы предсердий [4, 12]. В качестве максимального размера, объема и площади принимали состояние ЛП и ПП в конце систолы ЛЖ, перед открытием митрального и трикуспидального клапанов. Минимальные размеры, объемы и площади ЛП и ПП определяли в момент закрытия атриовентрикулярных клапанов в конце диастолы ЛЖ. Определяли ФВ ЛП и ПП по методу дисков (Simpson) [4, 6, 8, 12]. Учитывая тот факт, что ряд параметров ТТЭКГ может варьировать в зависимости от таких показателей, как рост и масса тела пациентов, была проведена коррекция конечных систолических и диастолических линейных и объемных показателей ЛП и ПП, с учетом величин ППТ [4, 12, 13].

По стандартной методике из верхушечного доступа изучали показатели трансмитрального и транстрикуспидального потоков. Оценивали максимальные амплитуды пиков А на митральном и трикуспидальном клапанах. Методами импульсно-волновой и непрерывно-волновой допплерографии изучали показатели гемодинамики, соответственно, в легочной артерии и на трикуспидальном клапане. Оценивали время ускорения на клапане легочной артерии и максимальный градиент регургитации на трикуспидальном клапане для последующего определения максимального систолического давления в легочной артерии [4, 12].

Далее на той же ультразвуковой системе из верхнепищеводного, среднепищеводного и трансгастрального доступов выполняли ЧПЭКГ мультиплановым трансэзофагеальным датчиком «МРТ 7-4» с частотным диапазоном 4–7 МГц. При проведении ЧПЭКГ изучали традиционные показатели структурно-функционального состояния миокарда, состояние клапанного аппарата, наличие дополнительных образований в полостях сердца, в том числе в ушке ЛП (УЛП). Проводили полипозиционное двухмерное сканирование полости ЛП, ПП и УЛП, восходящего отдела и дуги аорты. В В-режиме в двух взаимно перпендикулярных сечениях (поперечном и продольном) оценивали структурно-анатомические особенности УЛП: максимальный поперечный размер устья, максимальный продольный размер в конце систолы ЛЖ, соответствующий его длинной оси, максимальную и минимальную площадь и объем в конце систолы и диастолы ЛЖ, наличие фиброзных изменений его стенок. Определяли ФВ УЛП по методу дисков (Simpson) [4, 6, 7, 12]. Оценивали наличие внутриполостных образований, тромбов, степени выраженности феномена спонтанного контрастирования (ФСК) в полости и ушке ЛП [11, 12]. Степень выраженности ФСК в полости и ушке ЛП оценивали по следующим критериям [11]: первая – минимальное движение эхогенных частиц при усилении чувствительности ультразвукового сигнала, но без фоновых помех; вторая – незначительное движение частиц, различимых без усиления, но с четким рисунком; третья – эхогенный рисунок в виде водоворота в течение всего сердечного цикла; четвертая – медленный поток в виде водоворота в УЛП или полости ЛП. При сканировании в В-режиме из верхнепищеводного доступа в продольном и поперечном сечении оценивали также наличие и структурные особенности атеросклеротических бляшек размером более 4 мм в восходящем отделе и дуге аорты.

Методом импульсно-волновой допплерографии с размещением контрольного объема в устье УЛП оценивали тип внутрипредсердной гемодинамики в соответствии с классификацией D. Fatkin и соавторов [11]. Кроме того, рассчитывали показатели максимальной и усредненной скорости изгнания крови из УЛП по 6 спектральным волнам на допплерограмме, максимальную скорость наполнения кровью УЛП, степень митральной и трикуспидальной регургитации (по показателям площади эффективного регургитирующего отверстия и объему регургитации) [7, 8, 11, 12]. Методом импульсно-волновой допплерографии из верхнепищеводного доступа с размещением контрольного объема в устье легочных вен оценивали максимальные показатели скорости кровотока в легочных венах (максимальная скорость волн S, D, A, индекс S/D) и продолжительность волны А (Т А) [7, 9, 12].

До проведения плановой медикаментозной и/или электрической кардиоверсии с целью восстановления синусового ритма все пациенты получали антикоагулянтную терапию в соответствии с существующими рекомендациями [5]. После кардиоверсии пациентам проводили индивидуализированную противорецидивную антиаритмическую терапию препаратами I, II и III классов согласно существующим рекомендациям [5]. Повторную ТТЭКГ проводили в первые 7 суток после кардиоверсии, а также через 6 мес в амбулаторных условиях.

Статистическую обработку полученных данных проводили с использованием стандартного пакета программ Statistica for Windows 5.0 (Statsoft, USA); для расчета отношения шансов и его 95% доверительного интервала использовали пакет NCSS. Поскольку распределение большинства параметрических характеристик не было нормальным (по данным проверки нормальности с помощью критерия Шапиро–Вилкса), то их представляли в виде медианы (нижний–верхний квартили). Соответственно, сравнение их, а также ранговых показателей между группами проводили с использованием непараметрического критерия Манна–Уитни. Для оценки сопряженности использовали критерий Фишера и критерий c² Пирсона для больших таблиц. Связь между парами параметрических показателей оценивали методом ранговой корреляции с использованием критерия t Кендалла. Для изучения информативности отдельных факторов риска возникновения осложнений, поиска пороговых точек параметрических характеристик и оценки в баллах проводили последовательный анализ Вальда. Для сравнения качественных характеристик использовали критерий Фишера. Динамику исследуемых показателей оценивали по критерию Вилкоксона. Отличия считали статистически значимыми при значениях Р<0,05.

Результаты и их обсуждение

Предикторы эффективности кардиоверсии. После проведения кардиоверсии синусовый ритм восстановился у 114 (93,4 %) пациентов, у 8 (6,6 %) пациентов кардиоверсия была неэффективной. При сравнении подгрупп пациентов, у которых восстановился или не восстановился синусовый ритм, не было выявлено статистически достоверных различий в исходных клинических показателях, таких как возраст, индекс массы тела, длительность последнего эпизода ФП, уровень диастолического АД, ЧСС. Указанные подгруппы также не отличались между собой по этиологическим факторам ФП, стадии хронической СН, а также уровню риска по шкале CHADS2. Неэффективность кардиоверсии ассоциировалась с худшим ФК СН, продолжительным аритмическим анамнезом и более высоким уровнем систолического АД (табл. 1). Исходные показатели структурно-функционального состояния камер сердца, полученные при проведении ТТЭКГ и ЧПЭКГ, в сравниваемых подгруппах не имели статистически достоверных различий.

Таблица 1. Исходные клинические параметры в подгруппах пациентов в зависимости от эффективности кардиоверсии

Примечание. Различия показателей достоверны по сравнению с таковыми у пациентов с неэффективной кардиоверсией: * – P<0,05; ° – P<0,01.

В ранее проведенных исследованиях предикторами неэффективной кардиоверсии были пожилой возраст, увеличение максимального переднезаднего размера ЛП более 50 мм, длительность ФП более 12 мес, наличие тяжелой систолической дисфункции ЛЖ, выраженной СН [10, 14, 16]. У обследованных пациентов определяли отдельные клинические предикторы неэффективной кардиоверсии, такие как СН и недостаточный контроль уровня систолического АД [10, 14–16]. В то же время эффективность кардиоверсии не зависела от возраста и показателей структурно-функционального состояния миокарда. Вероятно, это обусловлено преимущественным включением пациентов с незначительной дилатацией предсердий, сохраненной систолической функцией ЛЖ и исключением тех пациентов, у которых изначально вероятность восстановления синусового ритма была низкой. Определенным ограничением полученных данных было также небольшое количество больных, у которых кардиоверсия была неэффективной.

Предикторы рецидива ФП через 6 мес. Из 114 пациентов с эффективной кардиоверсией синусовый ритм через 6 мес удерживался у 74 (64,9 %), ФП зарегистрирована у 40 (35,1 %) пациентов. По данным ретроспективного сравнения исходных показателей, указанные подгруппы не отличались по индексу массы тела, длительности последнего эпизода ФП, уровню АД, ЧСС, а также количеству пациентов с ИБС, кардиомиопатией, миокардиофиброзом. Впрочем, частота выявления АГ, СН, СД и ОНМК/ТИА в анамнезе была достоверно выше в подгруппе пациентов с рецидивом ФП. Кроме того, эта подгруппа характеризовалась более высоким баллом по шкале CHADS2, старшим возрастом и более продолжительным аритмическим анамнезом (табл. 2, 3).

Таблица 2. Исходные клинические особенности подгрупп пациентов с зарегистрированными через 6 мес после кардиоверсии фибрилляцией предсердий и синусовым ритмом

Примечание. Различия показателей достоверны по сравнению с таковыми у пациентов с рецидивами ФП: * – P<0,001; ° – P<0,01; D – P<0,05. То же в табл. 3, 5, 6, 8.

Таблица 3. Исходные клинические параметры подгрупп пациентов с зарегистрированными через 6 мес после кардиоверсии фибрилляцией предсердий и синусовым ритмом

При сравнении исходных показателей структурно-функционального состояния миокарда, полученных при проведении ТТЭКГ, в том числе максимального размера и ФВ ЛП, достоверных различий в подгруппах пациентов с сохраненным синусовым ритмом и больных с рецидивами ФП не было выявлено (табл. 4). Между тем, методом ЧПЭКГ были выявлены значимые различия исходных показателей структурно-функционального состояния ЛП и УЛП. В частности, вероятность рецидива ФП увеличивалась при более низких показателях максимальной и усредненной скорости изгнания крови из УЛП, максимальной скорости наполнения кровью УЛП, ФВ УЛП, увеличении степени митральной регургитации, снижении максимальной скорости волны S и индекса S/D пульмонального кровотока (табл. 5). О более высокой вероятности рецидива ФП свидетельствовали также фиброзные изменения стенок УЛП, II и III типы внутрипредсердной гемодинамики, ФСК III и IV степени, атеромы в восходящем отделе и дуге аорты (табл. 6).

Таблица 4. Исходные показатели ТТЭКГ в подгруппах пациентов с зарегистрированными через 6 мес после кардиоверсии фибрилляцией предсердий и синусовым ритмом

Примечание. * – различия показателей достоверны по сравнению с таковыми у пациентов с рецидивом ФП (Р=0,098). ЛА – легочная артерия; ИММ – индекс массы миокарда.

Таблица 5. Исходные показатели ЧПЭКГ в подгруппах пациентов с зарегистрированными через 6 мес после кардиоверсии фибрилляцией предсердий и синусовым ритмом

Примечание. МК – митральный клапан; ТК – трикуспидальный клапан.

Таблица 6. Исходная характеристика по данным ЧПЭКГ подгрупп пациентов с зарегистрированными через 6 мес после кардиоверсии фибрилляцией предсердий и синусовым ритмом

Примечание. ВПГ – внутрипредсердная гемодинамика.

В проведенном исследовании вероятность рецидива ФП зависела от общеклинических факторов, традиционно рассматриваемых как предикторы тромбообразования и являющихся компонентами шкалы CHADS2: возраста, АГ, СН, СД, перенесенного ОНМК/ТИА. С другой стороны, формирование предикторов (маркеров) тромбоэмболических осложнений у пациентов с ФП больше зависит от функционального состояния УЛП, а не самой камеры ЛП [14, 16, 18]. Не удивительно, что именно исходные показатели структурно-функционального состояния УЛП, оцениваемые методом ЧПЭКГ, достоверно отличались в подгруппах пациентов с сохраненным через 6 мес синусовым ритмом и рецидивом ФП. Итак, структурно-функциональные показатели миокарда УЛП, обычно рассматриваемые как маркеры тромбообразования (снижение максимальной скорости изгнания крови из УЛП и ФСК), оказались в проведенном исследовании информативным предиктором дальнейшего течения самой аритмии [1, 11, 16, 18]. В то же время, в сравниваемых подгруппах пациентов не отличались линейные, объемные и функциональные показатели состояния ЛП, а также ФВ ЛЖ. В определенной степени это можно объяснить преимущественным отбором пациентов с незначительной дилатацией предсердий и сохраненной систолической функцией ЛЖ.

Динамика показателей структурно-функционального состояния камер сердца через 6 мес. Рецидив ФП сопровождался отрицательной динамикой показателей структурно-функционального состояния миокарда через 6 мес после кардиоверсии. В подгруппе пациентов с рецидивом ФП наблюдали дилатацию и ухудшение насосной функции левых камер сердца, повышение давления в легочной артерии. В то же время, сохранение синусового ритма ассоциировалось с уменьшением размеров и объемов желудочков и предсердий, улучшением их насосной функции, снижением максимального давления в легочной артерии. Если исходно сравниваемые подгруппы не имели статистически достоверных различий по этим характеристикам, то через 6 мес были выявлены статистически достоверные различия между группами с сохраненным синусовым ритмом и рецидивом ФП (табл. 7). О существенных отличиях направленности изменений свидетельствует сравнение выраженности динамики показателей через 6 мес в % от исходного уровня (табл. 8).

Таблица 7. Показатели структурно-функционального состояния миокарда в подгруппах пациентов с рецидивом фибрилляции предсердий и синусовым ритмом через 6 мес после кардиоверсии

Примечание. □ – различия показателей достоверны по сравнению с исходными (Р<0,001, критерий Вилкоксона). Исходный уровень показателей приведен в табл. 4.

Таблица 8. Динамика показателей структурно-функционального состояния миокарда (?% от исходного уровня) в зависимости от сохранения синусового ритма через 6 мес после кардиоверсии

Для параметрических характеристик последовательным методом Вальда были определены предельные уровни, которые позволяли с наиболее высокой предиктивной ценностью прогнозировать рецидив ФП. На рисунке представлены пороговые точки, а также показатели отношения шансов рецидива для параметрических и качественных характеристик. В табл. 9 приведена оценка диагностической ценности изученных клинических характеристик и эхокардиографических параметров в отношении рецидива ФП. Рецидив ФП чаще всего ассоциировался с неконтролированной АГ, митральной регургитацией, признаками фиброза УЛП. У большинства пациентов с сохраненным синусовым ритмом при исходном обследовании не выявили признаков застойной СН (III ФК по NYHA), а также повышенного риска тромбообразования (2 либо 3 балла) по шкале CHADS2. Приведенные в таблице критерии характеризовались низкой положительной прогностической ценностью и достаточно высокой отрицательной прогностической ценностью для возникновения рецидива ФП.

Рисунок. Показатели, характеризующиеся наиболее высоким относительным риском возникновения рецидива фибрилляции предсердий, и их пороговые уровни. ДИ – доверительный интервал.

Таблица 9. Диагностическая ценность клинических и эхокардиографических параметров в отношении рецидива фибрилляции предсердий

Примечание. ППЦ – положительная прогностическая ценность; ОПЦ – отрицательная прогностическая ценность.

С учетом возможной взаимосвязи многих из приведенных выше параметров, представляет интерес проведение многофакторного анализа с целью выявления независимых предикторов рецидива ФП. Прямой пошаговый (forward stepwise) дискриминантный анализ позволил создать модель прогноза рецидива ФП (табл. 10). Общая точность такой модели составляла 85,96 %, чувствительность – 77,5 %, а специфичность – 90,5 %. Включение других характеристик не способствовало дальнейшему повышению точности модели.

Таблица 10. Модель прогноза рецидива фибрилляции предсердий (прямой пошаговый дискриминантный анализ)

Примечание. l-Уилкса: 0,55102 F (8,105) = 10,694; P<0,0001.

Результаты проведенного исследования дополняют представления о возможностях прогнозирования течения персистирующей ФП и определения целесообразности восстановления синусового ритма. Они свидетельствуют о первоочередной важности клинических предикторов неэффективной кардиоверсии и дальнейшего рецидива ФП, таких как длительный анамнез заболевания, недостаточный контроль уровня АД, наличие признаков СН и CД. Показатели структурно-функционального состояния миокарда, определенные методом ТТЭКГ, не оказались информативными предикторами течения ФП. У большинства обследованных пациентов не было выраженной дилатации ЛП и систолической дисфункции ЛЖ. Параметры структурно-функционального состояния УЛП и потока в легочных венах, полученные методом ЧПЭКГ, были значительно более информативными. Клинические и эхокардиографические показатели, которые традиционно используются как предикторы тромбообразования, позволяли прогнозировать возникновение рецидива ФП. В то же время метод ТТЭКГ позволил проследить динамику структурно-функционального состояния камер сердца через 6 мес и доказать преимущества стратегии сохранения синусового ритма.

Таким образом, наиболее значимыми клинико-анамнестическими критериями восстановления и сохранения синусового ритма являются возраст, длительность аритмического анамнеза, наличие неконтролированной артериальной гипертензии, сердечной недостаточности и сахарного диабета. Проведение ЧПЭКГ позволило установить ряд предикторов дальнейшего течения фибрилляции предсердий после кардиоверсии, в отличие от ТТЭКГ. Сохранение синусового ритма через 6 мес ассоциировалось с достоверным улучшением показателей структурно-функционального состояния миокарда и центральной гемодинамики.

Литература

1. Икоркин М.Р., Жаринов О.И., Левчук Н.П., Бобров В.А. Маркеры риска тромбоэмболических осложнений у пациентов с персис­тирующей фибрилляцией предсердий // Укр. кардіол. журн. – 2009. – № 6. – С. 32-40.
2. Кушаковский М.С. Фибрилляция предсердий. – СПб: Фолиант, 1999. – 176 с.
3. Рекомендации ESC1/EASD2 2007: тактика ведения больных с сердечной недостаточностью, аритмиями, патологией периферических сосудов и цереброваскулярными заболеваниями при наличии сахарного диабета // Eur. Heart J. – 2007. – Vol. 28(1). – P. 88-136.
4. ACC/AHA/ASE 2005 Recommendations for chamber quantification: a report from the American Society of Echocardiography’s Guidelines and Standards Committee and the Chamber Quantification Writing Group, developed in conjunction with the European Association of Echocardiography, a branch of the European Society of Cardiology // J. Amer. Soc. Echocardiography. – 2005. – Vol. 18. – P.1440-1463.
5. ACC/AHA/ESC Guidelines for the management of patients with atrial fibrillation: executive summary // Eur. Heart J. – 2006. – Vol. 27. – P. 1979-2030.
6. ACCF/ASE/ACEP/ASNC/SCAI/SCCT/SCMR 2007 appropriateness criteria for transthoracic and transesophageal echocardiography: a report of the American College of Cardiology Foundation Quality Strategic Directions Committee Appropriateness Criteria Working Group, American Society of Echocardiography, American College of Emergency Physicians, American Society of Nuclear Cardiology, Society for Cardiovascular Angiography and Interventions, Society of Cardiovascular Computed Tomography, and the Society for Cardiovascular Magnetic Resonance endorsed by the American College of Chest Physicians and the Society of Critical Care Medicine // J. Amer. Soc. Echocardiography. – 2007. – Vol. 20. – P. 787-805.
7. An Atlas of Multiplane Transesophageal Echocardiography. 2 vols set. Eds.: Sutton, Martin, St. John. – Informa, 2003. – 984 p.
8. Block M., Hourigan L., Bellows W.H. et al. Comparison of left atrial dimensions by transesophageal and transthoracic echocardiography // J. Amer. Soc. Echocardiography. – 2002. – Vol. 15. – P. 836-841.
9. Bollmann A., Binias К.Н., Grothues F. et al. Left atrial appendage function and pulmonary venous flow in patients with nonrheumatic atrial fibrillation and their relation to spontaneous echo contrast // Echocardiography. – 2002. – Vol. 19. – P. 37-43.
10. Corley S.D., Epstein A.E., DiMarco J.P. et al. Relationships between sinus rhythm, treatment, and survival in the Atrial Fibrillation Follow-up Investigation of Rhythm Management (AFFIRM) Study // Circulation. – 2004. – Vol. 109. – P. 1509-1513.
11. Fatkin D., Kelly P., Feneley M.P. et al. Relations between LAA blood flow velocity, spontaneous echocardiographic contrast (SEC) and thromboembolic risk in vivo // J. Amer. Coll. Cardiology. – 1994. – Vol. 23. – P. 961-969.
12. Feigenbaum Harvey. Echocardiography. 5th ed. – Malvern: Lea & Febiger, 1994. – 695 p.
13. Gehan E.A., George S.L. Estimation of human body surface area from height and weight // Cancer Chemother Rep. – 1970. – Vol. 54. – P. 225–235.
14. Manning W.J., Silverman D.L., Katz S.E. et al. Impaired left atrial mechanical function after cardioversion: relation to the duration of atrial fibrillation // J. Amer. Coll. Cardiology. – 1994. – Vol. 23. – P. 1535-1540.
15. Miyasaka Y., Barnes M. E., Gersh B. Secular trends in incidence of atrial fibrillation in Olmsted County, Minnecota, 1980 to 2000, and implications on the projections for future prevalence // Circulation. – 2006. – Vol. 114. – P. 119-125.
16. Paraskevaidis I.A. et al. Prediction of successful cardioversion and maintenance of sinus rhythm in patients with lone atrial fibrillation // Chest. – 2005. – Vol. 127. – P. 488-494.
17. Schnabel R.B., Sullivan L.M., Levy D. et al. Development of a risk score for atrial fibrillation (Framingham Heart Study): a community-based cohort study // Lancet. – 2009. – Vol. 373. – P. 739-745.
18. Van Gelder I.C., Crijns H.J., Van Gilst W.H. et al. Prediction of uneventful cardioversion and maintenance of sinus rhythm from direct-current electrical cardioversion of chronic atrial fibrillation